Впервые в жизни открыла статью про евгенику, пока еще читаю, но вот, допустим, узнала, что она делится на положительную и отрицательную, что существовало когда-то "Русское евгеническое общество", но больше все мне нравится вот эта часть:

Существование подобных концепций в эпоху Возрождения подтверждается строкой Шекспира в «Буре» (акт IV, сцена I), следующим образом описывающей Калибана: «Дьявол, прирожденный дьявол, на чью природу воспитание никак не может повлиять». (A devil, a born devil, on whose nature Nurture can never stick). С тех пор в англоязычном мире дискуссия о роли наследственности и социальных факторов в формировании личности получила символическое обозначение Nature versus Nurture.

Строки "A devil, a born devil, on whose nature Nurture can never stick" я бы даже поставила в подпись, но у меня там уже кусочек из "Защиты Лужина", к сожалению.

А "Бурю" надо все-таки уже прочитать, натыкаюсь на нее повсеместно.

Никогда такого не было, и вот опять в фандомах развернулся вопрос об уместности, валидности, правомерности и проч. инцеста в отношениях (!!выдуманных!!) персонажей. Какой-то юзер в квоте к твиту пожелал всем, кто защищает инцест в реплаях, того же, что пережил сам: двух лет домогательств от старшего года. В который раз замечаю подобное и понимаю, что приличная часть обитеталей фандомов (обычно та часть, что помладше) вообще не умеет разграничивать реальностью и фикшн, они не отличают происшедшее с ними от того, что происходит с персонажами. Плевать, если мы сравниванием насилие над ребенка даже с добровольным отношениями взрослых людей, связанных кровно (или нет).
Не то чтобы я прям чувствую необходимость высказаться, не то чтобы я скажу что-то новое, но я так устала от этих попросту тупых высказываний.
Зато у вондерзина есть статья на тему.

Начинаю думать, что я ужасно избаловала кошку. Мы взяли ее совсем крохой, я ее буквально выкармливала, а теперь она во всех смыслах сидит у меня на шее. С другой стороны я прежде и не относилась к кошкам с такой взрослой нежностью, я была младше, а эта малышка у меня буквально вызывает родительские чувства даже большие, чем племянница. Полагаю, еще и потому что кошка - моя, а племянница мне не дочь, я в списке ответственных за нее взрослых иду где-то пятой.
Сегодня вот утром проснулась и открыла кошке дверь комнаты (всегда закрываю ее на ночь, во-первых, чтобы она не скакала по дому - вдруг кто наступит, во-вторых, потому что если она вдруг захочет в туалет, то лучше уж в моей комнате - услышу, встану и уберу, чем где-нибудь на ковре или там, где проблематично будет убрать, или вообще, где наткнется кто-то из домашних и затеет бугурт), когда проснулась окончательно, побежала искать ее по всему дому, вышла во двор, а потом она вышла ко мне из моей же комнаты, и я понятия не имею, где она бралась.
И все же она такая очаровательная малышка. Только кусучая.

Впервые о смерти я задумалась года в четыре, но в то время меня волновала не собственная конечность, но близких и грядущее одиночество. Я очень его боялась. Дальше - больше. Еще до школы я думала, что неплохо бы умереть, но, к сожалению, родителям придется оплачивать похороны, а это большая сумма, так что умирать не стоит. Не сейчас.
Суицид как понятие, как термин пришел в мою жизнь где-то в начальных классах, благодаря спутниковому телевидению и передаче про Есенина. Передача, кстати, или ее герои, утверждала, что Есенин ужасно боялся смерти, и с того момента смерти начала бояться я. Потом были еще различные, зачастую не самые приятные переживания - проснуться, к примеру, после операции ночью в коридоре больнице и думать, что тебя то ли бросили, то ли погибли.
Но время шло, и прошлым летом я дошла в своем развитии до смешного, но храброго поступка - перестала бояться высовывать ногу из-под одеяла. На самом деле я долгие годы укутывалась в одеяло с головы до пят, боясь наступающих из темноты ужасов, но теперь ужасы как-то то ли поблекли перед рутиной, то ли стали слишком уж знакомыми и привычными. Их вроде бы и боишься, но как-то невсерьез. Собственной конечности я боюсь, собственной бессмысленности, одиночества, но не ночи.
О суициде же я думала не раз, думала часто, в минуты сильных эмоций - чаще всего это обида на семью, иногда глубокая тоска, - думала почти всерьез, но никогда толком к нему не приближалась. У меня на это две, невероятно простых причины. Во-первых, однажды я умру и без суицида. Во-вторых, я боюсь боли.
И вот сейчас мы возвращаемся к ситуации, когда чужая конечность, возможно вскоре ставшая действительно конечностью, пугает меня более чем собственная. Я, скорее всего, еще поживу. Поживет ли еще А. - вот вопрос. Вопрос, которым я очень не хочу задаваться.

Послушала сегодня интересный подкаст, про создателей которого знаю ровным счетом ни-че-го и не знаю, стоит ли им доверять, но верить им хочется. Интересно и увлекательно рассказывали про форму текстов Набокова на примере "Защиты Лужина". Мне, кстати, повезло прочитать у Набокова ровным счетом ни-че-го (кажется, это слово становится лейтмотивом поста), зато я выцепила оттуда замечательную строку, которая и стала моим новым никнеймом. Немного измененным, чтобы стало приятнее, но все же.

Лужиным он занимался только поскольку это был феномен, - явление странное, несколько уродливое, но обаятельное, как кривые ноги таксы.

Сомневаюсь, что обаянием я сравнюсь с ногами таксы или тем более с Лужиным, зато странность и уродливость меня в некоторой степени характризуют.

Армен и Фёдор